Дакар отдыхает - 2. По стопам Дарвина и Че Ге

| Просмотров: 4912

На следующий день я наконец-то собрался на дорогу смерти.

И разочаровался. Разочарую и вас.

Оказывается, самый опасный участок дороги смерти уже как несколько лет является лишь достопримечательностью, а не транспортной артерией.

Вместо него от Ла-Паса до небольшого селения Коройко построена красивая асфальтовая автострада с перевалом 4700 м.

Большая часть этой асфальтовой дороги прошла в полнейшем тумане (в плотном облаке), фоток мало.


Я не сомневаюсь, эта дорога очень красива. Вот только ясная погода там бывает всего несколько дней в году. 
Разок на обратном пути мне повезло - на минуту вылезло солнце и позволило сделать этот снимок.

И уж, всяко, не в сезон дождей, когда я проехал по ней. Но всё же дело сделано, цель достигнута.

Пацан после прохождения дороги смерти.

А вот дальше, между Коройко и Каранави остался довольно рисковый грунтовый участок этой дороги.
 
Особенность этого участка дороги – левостороннее движение машин, поскольку водитель должен видеть край своих колес, на сколько сантиметров они далеки от бездны.
 
Особое зрелище – когда на ней разъезжаются автобус с фурой.

Это просто искусство на дороге.

Для пущего убеждения публикую пару чисто любительских собственных видео о езде по ней.

В районе Коройко дорога спускается с высоты примерно до 2000 метров. Теплеет, на лицах людей начинают появляться доброжелательные улыбки, возникают естественные желания организма, первое их которых – нормальный аппетит.

Вдоль дороги продаются манго и другие фрукты. Я прикупил пару манго и бананов за 10 боливиано и тут же с жадностью съел их.
 

Далее у меня в планах было посещение ещё нескольких боливийских мест и городов. Но после недели пребывания в этой стране мне что-то совсем стало тошно. В конце концов города у них все похожи друг на друга, забираться на высоты – я и так всю неделю тут живу фактически выше облаков… в общем, я сдал Пацана и позвонил в Буэнос Айрес Катерине, попросил её перебронировать мне билеты в Перу на пораньше. Хватит. Еще раз созвонился с Ильёй Сергеевичем, поблагодарил его за всё и сказал, что начиная с завтрашнего утра за меня беспокоиться не надо – я уже буду не его клиент…

К черту, к черту, прочь из этой нищебродной страны!
Примерно с такими чувствами я улетал из Боливии. Напоследок я попытался максимально беспристрастно поразмышлять об этой стране.

В целом пребывание в Боливии оказалось для меня… гм… поучительным. Не только потому, что я ещё раз почувствовал на себе разницу между добрыми и злобными людьми. Есть в этой стране ещё нечто такое, что отличает её от других цивилизованных стран. Наверное, это её история. Исторически инки вели не особо цивилизованный образ жизни. А главное – не слишком к нему стремились. Испанские конкистадоры, впрыснувшие в латиноамериканские народы немножко своей крови и этим спасшие их от полной деградации, на инках явно сделали передышку. Я их понимаю, у меня бы тоже ничего не встало на этих девочек-бабушек, даже с полной и беспросветной голодухи.

Ни один нормальный боливийский инк ни секунды не сомневается, что любой состоятельный человек должен ему по определению, и его (инка) задача получить с него деньги любым доступным способом – обманом, попрошайничеством, или же просто грубым наездом. Эта чисто люмпеновская психология доминирует над всей нацией. Работать народ не умеет. Он просто не понимает, как можно и нужно зарабатывать нормальные деньги.

У меня сложилось впечатление, что живущие на боливийской высоте люди в основной своей массе неполноценны. Нет, я не расист, чтобы… А впрочем, считайте меня кем угодно, но расовые и даже национальные различия никто не отменял. Ведь все знают много негров-баскетболистов, но никто не видел ни одного выдающегося негра-шахматиста. Каждому своё, мир давно без лишнего афиширования живет по этой формуле, и ничего. Так и с инками. Суровость высотной жизни добавила им ген выживаемости в условиях высокогорья. И какая в этом ценность? У меня сложился на это свой взгляд, и попробуйте меня переубедить.

Я считаю, что человек, поколениями испытывающий недостаток кислорода, атрофирует свои мозги. Среди читателей есть медики? Мне кажется, что это как дважды два – кислород не питает мозг, мозг… ну, как минимум не развивается, а, скорее всего, в экстремальных условиях отключает в себе те функции, без которых он в принципе может прожить. Это как у альпиниста на экстремальных высотах кровь начинает ходить по малому кругу, обеспечивая только самые важные органы и подвергая другие – руки, ноги – резкому и полному обморожению. А какие ненужные функции у мозга? – да те самые, которые формируют интеллектуальный и творческий истеблишмент у любого народа и нации. Так что нет у высотных инков нормальных человеческих мозгов. И не может быть в принципе.

Боливийца, а особенно боливийку, сложно представить без огромного мешка за плечами.

Нормальный боливиец постоянно что-то куда-то несет или везет – от своих детей до собственных экскрементов. И всё зря! КПД в сто раз ниже, чем у паровоза! Я пару раз наблюдал просто ржачную картину – боливийская бабуля пёрла в своем заплечном мешке огромный чемодан с колесиками и ручкой.
 
Нация, не осознающая смысл бытия, веками не привыкшая к элементарной чистоте и гигиене, не понимающая ценность человеческой жизни и гражданских прав, не воспитанная на лучших собственных традициях, недостойна процветания.

Меня тянуло познать этот мир, и я его познал. А ещё, я понял, что есть такая болезнь – горнячка. Вернее, есть ген выживаемости в условиях высокогорья. У кого-то он есть, а у кого-то нет, и это вполне естественно. Это как у японца и чукчи нет гена сопротивляемости алкоголю. И никто их за отсутствие этого гена не считает неполноценными.

Горнячка действительно жутко противная вещь, гораздо противней, чем поначалу представлялось. Начинается с обычного недостатка кислорода. Любое резкое движение сопровождает одышка. Потом пропадает аппетит, меняются вкусовые ощущения, привычная пища становится невкусной. Потом начинает скакать давление и болеть голова, притом так, что невозможно даже нормально чихнуть – как будто в черепе подвешивают свинцовую гирю и она с каждым напрягом головы беспощадно плющит твои мозги. Наконец, пропадает сон, вместо здорового сна часами лежишь в каком-то дурацком забытье, а утром видишь в зеркале свою опухшую рожу и испытываешь состояние, как будто всю ночь квасил. Частые сердцебиения, непереносимость алкоголя… Илья Сергеевич, поначалу сказал, что срок привыкания к высокогорью примерно три недели – месяц, а потом признался, что не привык к нему за все два года, что здесь работает. Ведь недаром первые дети конкистадоров начали рождаться и выживать на высоте только в третьем поколении, лет через 50 после постоянного там нахождения. А до этого роженицы были вынуждены спускаться на роды с высот на равнину.

В общем, я – человек, всю свою жизнь живущий на равнине. И все предки мои были тоже равнинными. И мне лезть в гору – это как участвовать в сомнительном состязании кто больше выпьет. Радость невелика и кратковременна, а риск для организма существенен. И нафига, спрашивается, козе такой баян?

Ну и напоследок. Я так отзываюсь о горных боливийцах, преимущественно об инках, которых впоследствии наблюдал и в Перу, по другую сторону Титикаки, и отношения к ним не изменил ни на йоту. Но в Боливии живет 36 народностей, 4-5 из которых крупные. Конечно же, я видел не всех и далеко не со всеми общался. Равнинные боливийцы, например, показались мне немного другими. Поэтому не будем клеймить всех боливийцев одним клеймом, как знать, может быть для кого-то среди них найдутся и приятные исключения…

Источник: http://jung-le.livejournal.com/93984.html